Кризис в мировой металлургии может продлиться до 2018 г. – такой прогноз дал основной владелец и генеральный директор Северстали А. Мордашов. Текущую ситуацию в мировой сталелитейной отрасли он охарактеризовал как сложную. Неблагоприятная ситуация в отрасли сохраняется уже шестой год. Если прогноз оправдается, тенденции не переломятся еще четыре года.
В настоящее время около 67% металлургических компаний в мире работают с отрицательной рентабельностью, средняя загрузка мощностей в отрасли составляет 78%, тогда как необходимо 85%. Консалтинговая компания McKinsey насчитала примерно 450 млн т избыточных мощностей в мире. Около 10% этого количества, 40—50 млн т, по данным экспрезидента стальной ассоциации Eurofer Вольфганга Эдера (Wolfgang Eder), приходится на Евросоюз. 20—25% избыточных мощностей — крайне много для мировой экономики, полагает А. Лаптев, начальник управления корпоративной стратегии Северстали. Избыточные мощности не только экономически невыгодны, но и зачастую не соответствуют ни экологическим нормам, ни даже требованиям стандартов безопасности. Значит, от них следует избавляться.
Бурное развитие экономик стран Юго-Восточной Азии в середине 2000-х годов дало мощный импульс развитию мировой металлургии. За какие-то пять лет выпуск стали в мире вырос на 500 млн т. Если на переломе 1990 и 2000-х годов основным трендом в отрасли была борьба за снижение издержек, то на волне роста спроса на сталь компании стали вкладываться в развитие мощностей и сырьевой базы. Начавшийся в 2008 г. мировой экономический кризис поставил точку в бесконечном наращивании странами металлургического потенциала. Упали цены на сырье, упали цены на сталь. Несмотря на принимаемые меры, до сих пор многие компании не в силах выйти на уровень производства, гарантирующий прибыльность. Понятно, что отрасль нуждается в регулировании, потому что кризисные явления могут негативно сказаться на компаниях, причастных к металлургии. В металлургической индустрии по всему миру занято более 2 млн человек плюс свыше 2 млн подрядчиков и 4 млн человек в смежных отраслях, в том числе строительстве, транспорте и производстве электроэнергии. World Steel Association подсчитала, что прямо и косвенно сталелитейная промышленность обеспечивает занятость более чем 50 млн человек. Если состояние отрасли не изменится, затянувшееся тяжелое положение производителей приведет к катастрофическим последствиям. Ограничение сверхпредложения может быть решением проблемы, однако действенных инструментов для этого, похоже, нет.
Занимательно, что во время нефтяного шока (1970-е годы) Европа успешно справлялась с такими ситуациями с помощью госрегулирования. В рамках ЕЭС страны-участницы просто договорились между собой, сколько они закроют металлургических предприятий в целях стабилизации рынка. Сейчас подобные меры невозможны в принципе, так как представляют собой, по меркам нынешнего Евросоюза, недопустимое вмешательство государства в экономику. Прекратить поддержку неэффективных предприятий европейцы тоже не могут по причине и без того высокой безработицы и сильных позиций профсоюзов.
Как компании отреагировали на финансовый кризис? «Кризис стал для всех шоком», — именно так сказал самый главный металлург планеты Лакшми Миттал (Lakshmi Mittal) осенью 2009 г. Привыкнув к росту, многие надеялись, что через пару кварталов ситуация улучшится. Но конъюнктура кардинальным образом не менялась, цены продолжали валиться, рынки — стагнировать. По статистике McKinsey, последние три года совокупный свободный денежный поток в стальной отрасли был отрицательным, а сегодня 2/3 стальных компаний генерируют отрицательный свободный денежный поток. Причина — низкая доходность и слишком большие затраты на инвестиции (в том числе в те же новые мощности), которые в конечном итоге не будут восприняты рынком. Именно в этом и кроется основная причина неэффективности. С наступлением кризиса большинство компаний приняли довольно предсказуемые меры (сокращение производства, персонала и замораживание инвестиций), однако с их помощью удалось добиться только кратковременного эффекта, в то время как системные проблемы металлургии остались нерешенными. По данным опроса Economist Intelligence Unit, проведенного в 2013 г., 93% респондентов из горнодобывающих и металлургических компаний ответили, что за последний год их предприятия активизировали меры, направленные на снижение затрат, но при этом только 57% указали, что меры были эффективными. В макроэкономическом плане это означает, что металлургия как отрасль непроизводительно тратит огромные ресурсы сначала на строительство, а затем на поддержание ненужных мощностей.
Но при отсутствии регулирования металлургические компании используют последние возможности в борьбе за потребителя, что приводит к росту конкуренции и избыточному предложению на рынке. Если рост производства стали в Юго-Восточной Азии никого не удивляет, то совсем неожиданно нарастили темп в 2014 г. европейские сталепроизводители, перезапустившие почти половину доменных печей, которые были остановлены в 2008 г. Нельзя сказать, что эксперты довольны этим— загрузка раннее выведенных мощностей сдерживает восстановление отрасли, отягощенной перепроизводством и высокими энергозатратами, считает глава Voestalpine и экс-президент стальной ассоциации Eurofer Вольфганг Эдер. «Из 14 доменных печей, остановленных с 2008 г., почти половина вновь введена в строй. До тех пор пока это не станет базовым подходом в отрасли, важно увидеть улучшения в ценовом плане», — сказал он. В этом году, в частности, только ArcelorMittal, крупнейший в мире производитель углеродистой стали, перезапустил домну в Испании годовой мощностью 2,4 млн т, а также во Франции — годовой мощностью 7 млн т.
Согласно прогнозам, в текущем году спрос на сталь в Евросоюзе возрастет на 2-3% после двухлетнего снижения. Но цены на металлургическую продукцию все еще близки к минимальным за четыре года значениям, что связано главным образом с 30%-ным падением стоимости железной руды, а также с избытком предложения стали в Евросоюзе. Запуск доменных печей в мае совпал по времени с тем, что чистый экспорт стали из Китая в Евросоюз вырос на 41,5% на фоне замедления внутреннего спроса, при том, что металлургические заводы побили рекорд по производству стали в мае. Кроме того, профицит предложения стали в Европе оценивается в 30 млн т, поэтому экономные покупатели могут выбирать наилучшее предложение, сбивая заводские цены.
Европейцы не единственные, кто борется с кризисом увеличением производства. Аналогичным путем пошли в Южной Корее: местный гигант Posco, снизив производство в 2013 г. до 36,4 млн т, намеревается увеличить его в 2014 г. до 37,7 млн т. Компания излучает оптимизм и говорит о вере во внутренний рынок, в основном в автопром и судостроение. В Японии и Евросоюзе металлургам здорово помогли государственные программы по утилизации старых автомобилей, направленные на поддержание спроса на сталь со стороны автопроизводителей.
Производство наращивают в первую очередь эффективные компании. Анализ ситуации показывает, что преимущество сохраняют главным образом вертикально интегрированные компании (обеспеченные собственным сырьем), а также производители, использующие передовые технические решения для снижения затрат. Та же Posco уже пятый год подряд считается самым конкурентоспособным в мире производителем стали (World Steel Dynamics) благодаря инновациям в технологии, управлению человеческими ресурсами и высокой добавленной стоимости рулонного проката, который потребляет отечественное машиностроение. Второе место в рейтинге занимает американская Nucor Corp., третье — японская Nippon Steel.
Единственным регионом, в котором сохранился потенциал роста спроса на сталь, остаетсяЮгоВосточная Азия. Регион уже является крупным импортером стали, и потребление в нем растет хорошими темпами (по даннымWorldsteel, оно увеличилось на 6% в 2011 г., на 12%—в 2012 г.).
Одной точки роста для мирового рынка явно мало—это демонстрирует состояние дел у наших соседей—металлургов с Украины, ориентированных на экспорт металлургической продукции. Украинская черная металлургия тесно интегрирована в глобальный стальной рынок, ключевые факторы которого (особенно уровень спроса и цен) оказывают прямое влияние на ее развитие. С наступлением кризиса в условиях падения цен на сталь при высоких издержках на сырье украинцам попросту пришлось закрыть устаревшие неэффективные производственные мощности. В итоге в стране производство стали снизилось примерно на 10 млн т в год, что не помешало локальным «чемпионам», например Метинвесту, занять ведущие места в списке крупнейших мировых производителей благодаря эффективному использованию имеющихся в их распоряжении мощностей.
Российским металлургам к сложным периодам не привыкать. Именно в непростую эпоху были заложены фундаментальные основы современных металлургических компаний, крупнейшие из которых стали значительными международными группами. Наладив экспортные поставки в начале 2000-х годов, компании, тогда металлургические комбинаты, сосредоточились на снижении своих издержек. Удачно изменившаяся конъюнктура позволила всем крупным предприятиям обзавестись собственной сырьевой базой, а затем перейти к формированию международных групп. Снижение прибылей привело к пересмотру стратегий развития и инвестиционных планов — укрупнение ради масштаба и представленности на всех рынках перестало быть самоцелью. Из-за снижения рентабельности продаж ключевым стратегическим фактором для металлургов стал контроль себестоимости продукции. Сейчас российские металлурги демонстрируют один из самых низких показателей себестоимости производства стали в мире.
Традиционно лидером отрасли по эффективности являлся НЛМК—в 2007 г. его рентабельность по EBITDA составляла 44%, однако в кризисные годы компанию подвели горнодобывающие активы, из-за которых в 2013 г. ее рентабельность по EBITDA упала до 13%. В феврале текущего года НЛМК представил «Стратегию-2017», которая предусматривает общий объем инвестиций в размере $1,6 млрд и получение дополнительных доходов в размере $1 млрд год. Стратегия нацелена на раскрытие внутреннего потенциала компании за счет повышения операционной эффективности производственной цепочки, усиления вертикальной интеграции в выпуске ключевых видов сырья, роста продаж продукции с высокой добавленной стоимостью, а также продолжения программ в области защиты окружающей среды, промышленной безопасности и развития человеческого капитала. Рентабельность по EBITDA у НЛМК составляет 15—20%.
В перспективе Северсталь, по версии менеджмента, будет обладать низкозатратными активами, операционной эффективностью на уровне 20% EBITDA, стабильным позитивным денежным потоком. Долговая нагрузка сохранится на уровне 1,5 EBITDA.
«На сегодняшний день металлургическая отрасль в России обладает всеми возможностями для процветания в будущем. У российской черной металлургии есть существенные преимущества перед зарубежными конкурентами. Прежде всего это позиции по издержкам. В последние два десятилетия отечественная черная металлургия демонстрировала существенный прогресс — и через инвестиции, и через применение лучших производственных практик. Сейчас у ведущих российских предприятий есть высококвалифицированный персонал, современное оборудование, качественный портфель продуктов», — так охарактеризовал состояние отрасли А. Мордашов.
В то же время, по словам главыНП «Русская Сталь», основная задача, которая стоит перед российскими металлургами, — это повышение доходности за счет операционной эффективности и клиентоориентированности, чего можно добиться в первую очередь благодаря изменению производственной культуры на предприятиях.
Журнал «Металлоснабжение и сбыт»